November 30th, 2006

"...И уже непонятно, где Канделаки, а где вурдалаки" (С)

Вчера обсуждаем с супругой ситуацию с аварией г-на Керимова и вытекающие оттуда.
Супруга изрекает:
- Я тут как-то читала недавно интервью с ней, так Тина сказала, что любит своего мужа, потому что он лучший на свете как мужчина. Но добавила, что как только он перестанет быть лучшим, она от него сразу уйдет.
В общем, "Купи Ferrari - стань мужиком" - в массы.

...

Превед, Бабруйск, кросавчег, сцуко,
Бессмысленный албанский бред.
Живи еще хоть четверть века,
Все будет так. Исхода нет.
Умрешь, опять начнешь в сторонке,
И поплывет жизнь, как плыла
Ржунимагу, превед, падонки,
Медвед, кросавчег, кагдила.

Професиональное

Всерьез, пока вагон свободного времени, надумал пойти поучиться на какие-нить курсы маркетинга.
Останавливает тока отсутствие бабла, но када это было препятствием-то...

Супермегажесть

Ъ

Мда.
Я тут начал сомневаться потихоньку в интеллектуальном потенциале читателей родной газеты.
Открыл тут намедни, что тексты в Ъ можно каментить. Ну или читать эти каменты, и ничо не писать - как я, к примеру.
И вот четаю я каменты чейтателей Ъ, четаю, и все хуже мне и хуже.
Вот, например седняшнее. К первополосному материалу про Литвиненку и полоний.
Я бы понял, если бы это был форум какого-нибудь подросткового форума или, на худой конец, Реклама, за ногу ее, мама. Но, сука, респектабельная гозето. А каменты какие-то ПТУшники пишут.
Полный пиздетс.

Ъ

Конференция

(no subject)

Я знаю несколько десятков мазохистов. Вы можете этим похвастаться?

Ситуация простая. Есть, например, газета «Коммерсантъ». И в ней работают несколько десятков человек. Ну, если с обслугой, то и больше сотни получается.

График работы простой.

Рядовой корреспондент приходит к одиннадцати утра или к полудню и уходит, сдав заметку (обзвонив нескольких ньюзмейкеров, посмотрев событие, сходив на прессуху, отсидев скучнейший брифинг), часам к восьми, если ему повезёт, или к десяти, если не повезёт. Везение определяется просто: когда заведующий отделом прочитает и отредактирует его заметку — он свободен.

Заведующий отделом приходит к половине одиннадцатого утра, подготовив накануне все темы, на которые его журналисты будут писать сегодня заметки. В одиннадцать он начинает получать на редколлегии пиздюлей от главного редактора за то, что всё во вчерашнем номере хуёво: непонятно, через жопу, тема ёбли не раскрыта и проч. Через час редколлегия, на которой половина заявок слетает, заканчивается. После неё начинается поиск новых тем, которые всё-таки не слетят, будут раскрыты журналистами и в конце концов выйдут в газете в качестве заметок. Попутно заведующий отделом получает пиздюлей от главного редактора, правит написанные журналистами заметки и охуевает до седых волос и запущенного гастрита. В одиннадцать вечера весь этот ад заканчивается, и газета уходит в типографию.

Выпускающий редактор приходит на редколлегию и выслушивает всё то же самое, только уже в свой адрес: всё хуёво, непонятно, через жопу, тема ёбли не раскрыта и проч. До вечера у него перерыв на пообедать и почитать, например, почту и френдленту. Вечером начинается всё самое интересное: нужно прочитать все заметки, понять, где хуйня, а где нет, всё, что хуёво, поправить, всех попинать, чтобы не затягивали с дедлайнами, отследить ошибки завотделами и вёрстки, литредакторов и корректоров, найти свои собственные и рухнуть в кресло в одиннадцать вечера, когда газета уйдёт в типографию.

И так проходит каждый день, с воскресенья по четверг.

Понятно, что в пятницу и субботу ничего не остаётся кроме как нажраться в мясо, до полного обнуления и забытья, потому что без алкоголя такой ритм выдерживать невозможно. Но такое может себе позволить только корреспондент и выпускающий редактор, потому что заведующий отделом ещё и в пятницу, в свой первый на неделе выходной день приходит в редакцию и просматривает новостные ленты — не произошло ли что-нибудь такое, что нельзя проебать.

И так происходит каждую неделю.

При этом в курилке все — от корреспондента до заведующего отделом, от литературного редактора до выпускающего — стонут, что жизни нет никакой, что это каторга и ад, что ебали они всех в рот, от главного ньюзмейкера до главного редактора, что за такие деньги лишать себя всех человеческих радостей и личной жизни на хуй никому не нужно, что увольнение — это единственный способ избавиться от всех мучений, что газета «Коммерсантъ» — самая хуёвая газета в мире, потому что даже на угольных шахтах в Российской империи сто лет назад человеческий труд ценился больше…

Но при этом спроси их всех: а как называется лучшая газета в стране? И у всех этих стонущих и умирающих, кашляющих от простуды, двух пачек сигарет в день и изнурительного труда, заблестят глаза, осанка станет сразу ровной и горделивой, и все они как один ответят: «Коммерсантъ!»

Что это? Зомбирование? Мазохизм?

Нет, блядь.

Просто мы работаем в лучшей газете страны. И лучший продукт делать действительно тяжело. Но безумно интересно.

Хотя «Коммерсантъ» — газета с самыми сучьими условиями работы, и ебали мы всех в рот, от главного ньюзмейкера до главного редактора.